Автор дает определение

Значения термина

Автор дает определение

Определение 1

Автор – это создатель словесно-художественного произведения.

Автор как субъект действия в сфере искусствоведения имеет несколько значений:

  • Во-первых, автор – это творец художественного произведения, реальное лицо с определенной биографией, судьбой, комплексом индивидуальных качеств;
  • Во-вторых, образ автора, который локализован в художественном тексте. То есть это изображение скульптором, живописцем, писателем, режиссером самого себя;
  • В-третьих, автор – это творец, который присутствует в своем творении как в целом, имманентный произведению. В этом значении слова автор определенным образом подает реальность и освещает ее, осмысливает, оценивает явления бытия, проявляя себя в роли субъекта художественной деятельности.

Авторская субъективность организует художественное произведение и порождает его художественность целостность. Она является универсальной, неотъемлемой, важнейшей гранью искусства вместе с его познавательными и собственно эстетическими началами.

Так называемый «дух авторства» не только присутствует, он доминирует во всех формах художественной деятельности: и в случае индивидуального творчества, и в случае группового, коллективного творчества, и в случаях, когда автор назвать, но его имя утаено (псевдоним, анонимность, мистификация).

Суть автора, его предназначение обусловлены отстраненностью его как от мира вымышленного, так и от реальности, присущей этому миру. Относительно этого убеждения, прежде всего автор противопоставляется с героем.

Но одновременно с этим автор, являясь производителем вымышленной художественной действительности, ступенью, которая ответственна за органичный мир сочинения, должен быть отдален от персонажей, задействованных в произведении и от своей индивидуальности.

Периоды и течения меняются в истории трактовки понятия авторства:

  • В период античности и средневековья существовала теория неразделенности автора с исполнителем. Такая дуалистическая личность является неким посредником, соединяющим творческую силу и читателя;
  • В период предромантизма и романтизма доминирует идея гения, которая отождествляет авторскую личность, соединяющую индивидуальную и творческо-эстетическую сущность, гению-творцу, подобного Богу. Произведение, в котором отображается концепция гения является одной из возможных воплощений личных творческих способностей автора;
  • В классическом реализме и постреалистических течения конца 19 – начала 21 вв. преобладает идея имманентного авторства, предусматривающая потребность читателя в реконструкции целостности художественной воли, являющейся частью структуры эстетического пространства, ею созданного.

Перечисленные периоды и концепции понятия авторства, характерные им, связаны между собой общими подходами. Это обусловило возникновение теории М. М. Бахтина о «внежизненной активности автора-творца».

Внежизненная активность автора по отношению к своему герою, интерес к нему являются аналогичными отношениям Бога-творца и человека. Это объясняется тем, что внутри жизни не видны ни семантические, ни действительные ее итоги.

Ограничить пространственные рамки текста, очертить границы жизни персонажа и этим охватить мир словесно-художественного произведения возможно лишь снаружи, при полном сознании жизненных итогов.

Соответственно выводам, сделанным Бахтиным, вненаходимость – это важное условие для обобщения контекста, который состоит из окружений разных персонажей. При этом вненаходимость не отрицает вчувствования.

Замечание 1

Вчувствование – это процесс, когда автор, являющийся творцом, проникается жизнью своих героев, и это не связано с чувствами автора – человека.

Также совместимы биографии автора и персонажа, однако слияние автора-человека и автора-творца не допускается.

Исторические судьбы авторства

На разных этапах культуры художническая субъективность выступает в различных обликах. В исторически ранней письменности и фольклоре авторство преимущественно было коллективным, а индивидуальный компонент, как правило, оставался анонимным. В тех случаях, когда имя соотносилось с именем автора, но в данном случае им выражало идею авторитета, а не авторства.

Уже в искусстве Древней Греции стало проявляться индивидуально-авторское начало. Об этом свидетельствуют трагедии Софокла, Эсхила и Еврипида. Индивидуальное, открыто заявляемое авторство в дальнейшем все более активно проявлялось и в эпоху Нового времени возобладало над анонимностью и коллективностью.

Вместе с этим на протяжении целого ряда столетий, вплоть до 18 века, когда нормативная эстетика классицизма была чрезвычайно влиятельной, творческая инициатива писателей и других деятелей искусства была ограничена и в достаточно большой степени скована нормами и канонами уже сформировавшихся стилей и жанров. Литературное сознание в этот период было традиционалистским, ориентировалось на нормативную поэтику и риторику, на уже имеющиеся образцы и «готовое» слово.

На протяжении последних двух столетий характер авторства претерпел существенные изменения.

Ключевую роль в этом сдвиге сыграла эстетика сентиментализма и особенно романтизма, сильно потеснившая и даже отодвинувшая в прошлое принципы традиционализма.

То есть центральным персонажем литературного процесса теперь стало не произведение, которое подчинялось канону, а его творец, а центральной категорией поэтики стал не жанр или стиль, а автора.

Если до 19 века автор больше представительствовал от лица жанровой и стилевой авторитетной традиции, то теперь он может смело и настойчиво демонстрировать свою творческую свободу.

При этом авторская субъективность активизируется и приобретает новое качество, становится индивидуально-инициативной, многоплановой, личностной.

Теперь художественное творчество осознается в первую очередь как воплощение «духа авторства».

Источник: https://spravochnick.ru/literatura/znacheniya_termina_avtor_istoricheskie_sudby_avtorstva/

Значение слова «автор» в 10 словарях

Автор дает определение

(от лат. auctor — виновник, учредитель, основатель, податель мнения или совета, сочинитель), авторство — термины, выражающие специфическое отношение к письменному тексту как собственному, лично «сотворенному» самим «творцом».

Отношение это, ставшее в современном мире нормой и приобретшее наряду с моральными юридические аспекты, отнюдь не является неизбежным для любой культурно-исторической эпохи. Как показывают многочисленные примеры древней «безавторской» литературы, оно возникло как плод исторического развития, а возникнув, не оставалось неизменным.

Категория авторства скрывает в своей смысловой структуре два объективных противоречия: между личным и внеличным в акте художественного творчества и между «человеком» и «художником» в личностном самоопределении самого А.

С одной стороны, творчество возможно только при условии включения в творческий акт личности художника в ее глубоких, отчасти не осознаваемых аспектах, и это имеет место при самом «анонимном» (напр., фольклорном) творчестве; с другой стороны, общезначимость художественного произведения обусловлена тем, что в творческом акте происходит восприятие глубоких внеличных импульсов (слова И. В.

Гёте: «…мне же не оставалось ничего больше, как собрать все это и пожать то, что другие для меня посеяли», см. Эккерман И. П., Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. М.-Л., 1934, с. 845) и, что еще важнее, переработка личных импульсов, без остатка переводящая их по вне-личный план.

Соответственно, личность человека, стоящая за художественным произведением, вполне тождественна и одновременно нетождественна внутри литературной, входящей в художественное целое фигуре А. Человеческая судьба, оплачивающая своим жизненным трагизмом творческий акт, служит гарантией нешуточности обращенного к людям слова (ср. стихотворение Б. Пастернака «О, знал бы я, что так бывает»).

Но если «человек» должен платить за «художника», то этика творчества и его смысл воспрещают противоположную ситуацию, когда «художник» из творческого акта извлекает свой собственный «человеческий» интерес, эксплуатирует творчество ради корыстной компенсации личной ущемленности, сколь бы утонченной ни была эта корысть. Поэтому Г.

Флобер с презрением говорил о художнике, с точки зрения которого «музыка создана для серенад, живопись для портретов, а поэзия для сердечной услады» (письмо Л. Коле от б июля 1852). Отсюда возникает необходимость резко развести и противопоставить «человека», по Пушкину, едва ли не самого ничтожного «меж детей ничтожных мира» («Пока не требует поэта…

»), — и «художника», чей путь застрахован от пересечения с путем «человека». Поэтому «человек» может яростно отрицать свою идентичность публичной, а значит и отчужденной фигуре А., как это делает Чарский из «Египетских ночей» А. С. Пушкина — персонаж явно автобиографический (он «был в отчаянии, если кто-нибудь из светских его друзей заставал его с пером в руках»).

Немецкий писатель-экспрессионист Г. Бенн назвал свою автобиографию «Двойная жизнь», подчеркивая нетождество «жизней» двух фигур — себя как индивида и себя как А. Легко усмотреть, что обе описанные антиномии доходят до особенной остроты в сфере лирики, но отнюдь ею не ограничиваются.

Внутренняя диалектика, присущая категории авторства, последовательно выявляется в конкретной практике и теоретическом осмыслении (при неизбежном отставании последнего) на различных стадиях литературного развития. В долитературную эпоху созидание мифов вообще не было понято как активное творчество, а потому и не допускало А.

Стоящий на рубеже литературы эпос осознается не как вымысел, но как рассказывание и пересказывание «ничьего» сюжета по правилам искусства, как мастерство; эпический поэт, как, напр., древнегреческие аэды, скандинавские скальды, был «мастером-ремесленником» (SriHiaupyOQ), и если к нему не относятся как к А., то за ним уже стоит собирательный, сверхличный по своей сути образ А.

в эпосе Гомера, как бы санкционирующего своим чтимым именем труд безвестных сочинителей. Вообще для архаической эпохи литературного развития категорию авторства заменяет категория авторитета (не случайно эти слова этимологически связаны между собой): чтимое имя (напр., Соломон или Лао-цзы) прикрепляется к чтимому тексту (напр.

, «Книга притчей Соломоновых» или «Дао дэцзин») как ритуальный знак его чтимости. Имя может быть человеческим, но может быть и божественным (ср. позднеантичные мистические тексты, приписанные Гермесу Трисмегисту).

Категория авторитета особенно характерна для сакральной, религиозно-философской или морально-дидактической литературы Древнего Востока и Средневековья, но не только для нее; вполне «мирские» традиции в области литературной формы должны быть поставлены под знак авторитетного имени (ср. обозначения размеров в античной лирике – сапфическая строфа, алкеева строфа), и это по той же причине, по которой миф возводит любое явление в природе и обществе к персональной инициативе бога или героя. Представление о личном авторитете связано также с древними традициями обучения и понимания через контакт учителя и ученика (в коллективах хранителей эзотерической мудрости типа древнеиндийских философских школ или союза пифагорейцев, но также, напр., в школе Сапфо или в кружке Сократа) и с архаической практикой наследственных корпораций певцов, вещунов, прорицателей («гомериды» в Древней Греции, «сыны Кореевы», фигурирующие как сочинители некоторых ветхозаветных псалмов, «сыны пророков» и «школы пророков» в Библии).

Прогрессирующее отделение литературы от культа и сакральной «учительностн» в античной культуре и по античному примеру в культуре Возрождения повлекло за собой закрепление индивидуалистического представления об А. Слово выражает индивидуальность А. и «запечатано» авторской печатью «характера» (греч.

%арактт)р означает либо печать, либо вдавленный оттиск этой печати, т. е. резко очерченный пластичный облик, который безошибочно распознается среди всех других); Дионисий Галикарнасский говорит о «характере» Демосфена, т. е. о его авторской манере, выдающей его руку.

При этом нормативная концепция литературного творчества, господствующая от античной классики до новоевропейского классицизма, подчиняет авторскую индивидуальность безлично-абстрактному идеалу «правильности» самодовлеющей жанровой формы; отсюда следует концепция подражательного «соревнования» между любым А.

и его предшественниками по жанру, которых нужно обогнать в беге к той же цели. Вергилий «состязается» с Гомером, Гораций — с Алкеем, поэты Возрождения и классицизма — с Вергилием и Горацием; Ломоносов для юного Пушкина – «Пиндар Холмогора», сам Пушкин «во имя Аполлона Тибуллом окрещен», — это не игра, но понимание творчества как вечного конкурса сочинений на заданную тему.

Только романтизм привел к пониманию А. как творца всей тотальности сотворенного, как (в идеале) «гения», не только решающего задачи, но и ставящего задачи, а тем самым — к невиданному выявлению всех внутренних противоречий категории авторства. Романтическая мысль провозгласила абсолютную суверенность А.

и одновременно впервые осмыслила явления безавторского творчества в сферах мифа, фольклора и архаической культуры; она крайне сблизила «художника» и «человека», побудив Байрона, Новалиса или Лермонтова материализовать топику своего творчества в своей (зрелищно совершаемой) жизни и смерти, но она же фиксировала контраст«художника» и «человека» в жестах «романтической иронии». Декадентство жило утрировкой всех мотивов романтической концепции А. (художник как обесчеловеченный человек, отказавшийся от всех человеческих связей и живущий только абсолютным творчеством — созиданием красоты «из ничего», как самодержавный жрец своего «я» и одновременно как безличный медиум, в экстазе «вещающий» не свои слова, и т. п.). XX век принес закономерную реакцию на романтический культ А. Попытки отменить личное авторство как таковое и декретировать коллективность художественного творчества ведут за пределы культуры, однако подобные утопические проекты знаменательны как реакция на элитарный индивидуализм, сопровождающий творческий акт в эстетских течениях декаданса.

Сергей Аверинцев.

София-Логос. Словарь

Источник: https://znachenie-slova.ru/%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80

Понятие автор и его значение в тексте

Автор дает определение

УДК 811.111

Т.А. Сухомлина ПОНЯТИЕ АВТОР И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ В ТЕКСТЕ

В предлагаемой статье автор анализирует значение текстовых категорий автор, образ автора, рассказчик, которые часто используются в отечественной и зарубежной лингвистике как синонимы. Автор приходит к выводу, что знание закономерностей лингвистического выражения этих категорий приводит к правильному пониманию и интерпретации текста, в котором реализовано авторское мировидение.

Ключевые слова: лингвистика, смысл текста, образ автора, литературное произведение.

В последние десятилетия заметно возрос интерес филологов к вопросам структурно-семантической организации текста, в особенности литературного текста как высшей формы речетворческой деятельности человека. Начало исследованию лингвистической проблемы авторской речи было положено трудами М.М.

Бахтина, которые вошли в широкий научный обиход в 70-е гг. ХХ в. Далее этой темы касались такие ученые, как В.В. Одинцов, М.П. Брандес, Р. Брэдфорд. Однако, по нашему мнению, реализации идеи авторской речи в современной лингвистике уделяется недостаточное внимание.

Отметим, что индивидуально-авторская концепция литературного текста ранее традиционно считалась предметом литературоведения и эстетики. Поэтому до недавнего времени лингвистика ограничивалась только интерпретацией стилистического использования в тексте языковых единиц.

В настоящее время наблюдается необходимость исследования смысла целого текста как объекта с теоретической позиции антропоцентризма и когнито-логии. И результатом такого лингвистического исследования является новое представление о семантической организации текста, которое принципиально изменилось, усложнилось и обогатилось.

Вследствие этого текст теперь исследуется как сложная структура, образованная в результате коммуникации между автором и читателем.

Необходимо подчеркнуть, что актуальность данной статьи заключается в том, что в ней подробно рассматриваются такие текстовые категории, как автор, образ автора и рассказчик с точки зрения семантики, которая предполагает интерпретацию текста как мыслительного процесса человека (автора), где центральное положение занимает абсолютная антропо-центричность текста.

Отметим, что человек – это центр любого литературного произведения как автор повествования и как объект эстетического художественного познания. Поэтому текст – это продукт рече-мыслительной деятельности, который направлен на познание мира. А авторское сознание выделяет

в нем с помощью языковых средств значимые для него события, свойства и качества. Автор своеобразно комбинирует их и создает индивидуальную модель мира действительности. Таким образом, в результате авторского познания действительности в тексте осуществляется категоризация мира. Другими словами, выражаются знания о мире, авторская интерпретация и обобщение.

Важность изучения семантического пространства текста с точки зрения когнитивного подхода позволяет понять глубину произведения, которая является основой формирования его художественного смысла. Поскольку знание и понимание семантики текста помогает понять литературное произведение, правильно интерпретировать его содержание и познать специфику организации.

Изначально ученые не разграничивали понятие автор как реальное физическое лицо и рассказчик как текстовую категорию. М. Брандес в своем научном труде под названием «Стилистический анализ» пишет, что слово «автор», когда оно используется в тексте, может иметь три смысла. Оно может означать реального человека, может означать персонажа и «автор» как личность писателя, т.е.

субъект создающий текст [Брандес 1971: 54]. Таким образом, исследователи текста осознавали, что слово «автор» не однозначно и употребляется по-разному. Но практически во всех трудах, которые касаются этой темы, термин «автор» употребляется независимо от того, о ком идет речь.

Это может быть реальная физическая личность, занимающаяся писательским трудом, может быть автор как личность писателя, отражающийся в своем тексте, а может быть и роль, которую играет сам «автор» в процессе тексто-производства, выступая в роли рассказчика. Использование слова «автор» в разных значениях приводит к смешению понятий, связанных с этим словом.

С одной стороны, оно обозначает сферу творческой деятельности автора как физической личности, работающего над произведением. С другой стороны – это сфера текста, которой

Понятие автор и его значение в тексте

139

принадлежит рассказчик и выбирает для изложения события или истории.

Для правильной интерпретации и понимания проблемы рассказчика нужно разграничить область присутствия и действия автора, определить роль автора и рассказчика в производстве текста, т.к. они имеют различную природу и функции.

Поскольку автор -это физическое лицо, а рассказчик – это текстовая категория. Даже сами писатели говорят о необходимости разграничения этих функций. Например,

A. Чехов отмечал, что создавая рассказ, он должен думать и чувствовать как персонаж на протяжении всего творческого периода работы над текстом, иначе рассказ не получится таким, каким хочет видеть его автор [Кожевникова 1994: 10]. Из этого высказывания А.

Чехова понятно, что в момент творчества писатель как бы раздваивается. С одной стороны, он является главным центром порождения текста, т.е. точкой зрения, фокусирующей текст.

А с другой стороны, писатель остается неким физическим лицом, которое производит или, другими словами, строит текст. Похожие мысли высказывал И. Тургенев. Он говорил: «Я избрал форму рассказа от собственного имени для большего удобства.

И потому прошу читателя не принимать «я» рассказчика сплошь за личное «я» самого автора. Поскольку «я» чаще всего не тождественно «я» писателя [Кожевникова 1994: 13].

Мы считаем, что автор это литературоведческая категория, обозначающая человека-писателя, чье имя стоит на обложке произведения.

Автор отражается в тексте как творческая личность в построении сюжета, подборе лексических и грамматических средств, в выборе темы. Образ автора – это отражение в тексте самого автора.

Традиционно этот термин употребляется как синоним термина автор и встречается в таком качестве у З.Я. Тураевой, В.В. Виноградова, Н.А. Кожевниковой и М.Г. Брандес. По определению

B.В. Виноградова, образ автора – это «не простой субъект речи, который чаще всего даже не назван в структуре произведения.

Образ автора – это воплощение смысла всего произведения, которое объединяет систему речи персонажей в соотношении с повествователем рассказчиком и через него является идейным центром целого текста» [Виноградов 1971: 118] По мнению М.Г. Брандес, рассказчик может пониматься такими терминами, как «образ автора» и «образ повествователя».

Основная функция которых – это функция «рассказывания», которая зафиксирована в современной лингвистической литературе как основная функция рассказчика. М.Г. Брандес утверждает, что «образ автора – это цементирующая сила, которая

связывает все стилевые средства в цельную систему. Это внутренний стержень, вокруг которого группируется вся стилистическая система произведения. В прозаическом произведении о действии должен кто-то рассказывать. Этим кто-то является образ автора или повествователя» [Брандес 1971: 52]. З.Я.

Тураева тоже использует термин «образ автора» для обозначения категории рассказчика, которую она считает главной в процессе построения текста. Она признает следующее: «…антропоцентризм языка…, проецируясь на текст, делает ведущей категорией текста образ автора.

Эта категория определяет выбор и селекцию языковых средств» [Тураева 1986: 82].

Анализируя функционирование терминов «автор», «образ автора» и «рассказчик», можно отметить, что они часто используются как синонимы в отечественной и зарубежной лингвистике. Мы полагаем, что причиной этому является факт понимания читателем, что творческое и физическое «я» писателя принадлежат ему – писателю. Он есть и то и другое.

Он – писатель и автор конкретного текста. Мы считаем, что «образ автора» необходимо трактовать как ментальную конструкцию, создаваемую читателем в процессе чтения. Его можно вычленить из текста, поскольку автор отражается в произведении, а читатель в момент чтения выделяет его образ.

Для этого не надо обладать уникальными способностями, просто любой текст несет на себе отпечаток личности писателя, как бы автор не хотел скрыться под маской рассказчика и какую бы дистанцию он не пытался бы занять по отношению к создаваемому тексту. Читатель свободно создает образ писателя в процессе чтения текста, т.к.

произведение несет на себе закодированный отпечаток своего создателя. Примером выражения образа автора может служить новелла Рэя Бредбери «И грянул гром», где автор разворачивает фантастическую гипотезу об изменении всего хода истории под знаком вопроса: а что было бы, если …

? Герой новеллы Экельс вместе с группой охотников попадает в джунгли за шестьдесят миллионов лет от своего времени. Повествование напоминает машину времени, но это пародия, наполненная глубоким драматизмом. Обратное во времени путешествие становится намного опаснее и важнее, т.к.

человек современной цивилизации, не зная, легко может разрушить равновесие природы в результате неосторожного движения. И это малейшее движение нанесет непоправимый урон Будущему, а точнее приведет к исчезновению биологического вида из природы. В результате повлечет необратимую цепную реакцию разных бед и катаст-

№ 2 (039) 2014 г.

роф. В художественном мире Брэдбери время способно управлять действиями человека [Сухомлина 2007: 127].

После прочтения новеллы Рэя Брэдбери, образ автора у читателя воплощается в человеке, желающего понять смысл неожиданных и непредсказуемых временных изменений, чтобы строить свою жизнь в согласии с временем.

Умело скрываясь под маской героев новеллы, автор предупреждает, что от человека зависит продолжение жизни природы и его самого, т.е. продолжение будущего времени.

В заключение мы хотели бы отметить, что в процессе творческого выражения, автор, желает он или нет, отражает в своем тексте какие-то конкретные черты личности. И эти особенности можно проследить через языковые средства выражения произведения.

Они представляют собой специфический, уникальный, характерный только для конкретного автора вариант, который отражает его душевное состояние, внутренний мир и жизненный опыт, помимо его воли и сознания. Языковые средства принимают у каждого автора свои особые, свойственные только ему значения, в которых отражается весь внутренний мир и жизненный опыт писателя.

Читатель, со своей стороны, при прочтении текста, осознает заложенную каждым конкретным писателем информацию и создает на ее основе образ автора. Образ автора характеризуется в отличие от автора тем, что он выделяется из текста по ходу чтения произведения и полностью принадлежит тексту, в то время как автор находится за его пределами.

От рассказчика образ автора отличается тем, что он не является активной, рассказывающей фигурой, а считывается в процессе чтения и восприятия читателем повествования.

Знание закономерностей лингвостилистиче-ского выражения категорий автор, образ автора,

и рассказчик принадлежит к кардинальным проблемам лингвистики текста. И эти категории в большой степени отражают особенности литературного текста как высшей формы речетворческой деятельности человека.

А рассмотрение литературного текста с точки зрения семантической структуры выдвигает необходимость понимания содержания текста, где категория автора, связанная когнитивными отношениями с образом автора, представляет собой существенную часть авторского мировидения, реализованного в тексте.

Список литературы

Бахтин М.М. Автор и герой в эстетической деятельности // Вопросы литературы. М.: Художественная литература, 1978.

Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Художественная литература, 1975.

Брандес М.П. Стилистический анализ. М.: Высшая школа, 1971.

Виноградов В.В. О теории художественной речи. М.: Высшая школа, 1971.

Кожевникова Н.А. Типы повествования в русской литературе 19-20 вв. М.: Рос. ак. ин-та рус. яз., 1994.

Одинцов В.В. Стилистика текста. М.: Наука,

1980.

Скурлатов В. Странник в пустыне звезд (на английском языке) // Рэй Брэдбери. Рассказ. М., 1975.

Сухомлина Т.А. Категория футуральности и средства ее языковой манифестации: дис. … канд. филол. наук. Самара, 2007.

Тураева З.Я. Лингвистика текста. М.: Просвещение, 1986.

Bradford R. Stylistics. London & N.Y., 1999.

T.A. Sukhomlina

CONCEPT OF THE AUTHOR AND ITS VALUE IN THE TEXT

The objects of the research in the present article are the linguistic categories of text, such as the author, the image of the author and the narrator, which represent the peculiarities of the narrative text as a form of human activity.

The aim of the article “Concept of the author and its value in the text” is to identify the stylistic features of the narration expressing the author's ideas in modern linguistics. The analysis is performed on the basis of the theory of narrative, which allows to study the function of these categories: author, narrator and character of the author.

As a result, we conclude that these categories are often used interchangeably in linguistics. We believe that the reason for such perception might be the fact the reader understands the writer and the author as one and the same personality. Meanwhile the image of the author is a mental construct that the reader creates in the process of reading a narrative text.

In conclusion, the author of the article notes that understanding the meaning of the inner speech is the basis for the interpretation of the context and specificity of the narrative text organization.

Key words: linguistics, meaning of the text, image of the author, literary work.

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-avtor-i-ego-znachenie-v-tekste

Глава третья, в которой автор дает определение интервью / не молчи, или книга для тех, кто хочет получать ответы

Автор дает определение

Когда ребенок спрашивает у мамы:

– Можно я пойду погуляю?

Когда девушка спрашивает у юноши:

– Ты меня любишь?

Когда больной спрашивает у врача:

– Доктор, сколько мне осталось жить?

Когда Ларри Кинг спрашивает у Путина:

– Что случилось с вашей подлодкой «Курск»?

Когда Владимир Познер спрашивает у Лужкова:

– Вы за выборы губернаторов или против?

Когда я спрашиваю у Натальи Дмитриевны Солженицыной:

– А Александр Исаевич был строгий отец?

Когда подчиненный спрашивает у начальника:

– А мне прибавят зарплату?

Когда покупатель спрашивает у продавца:

– Сметана свежая?

Когда вы спрашиваете у таксиста:

– За двести рублей довезете?

Все это называется интервью. И все эти беседы выстраиваются по определенным, одинаковым законам.

Другими словами: интервью – это столь же жанр журналистики, сколь и жанр жизни.

Американские ученые подсчитали, что интервью занимает примерно 80% общения.

Вы не ошиблись?

Я не ошибся. Восемьдесят процентов нашего общения – это интервью.

Восемьдесят процентов наших разговоров мы тратим на то, чтобы давать или получать информацию, и только двадцать – на то, чтобы получать удовольствие.

Мы живем в мире, в котором надо постоянно заниматься какими-то делами. Сказать о человеке, что он – не востребован, это все равно что сказать: он несчастен. Мы разучились получать удовольствия от жизни. Вообще разучились отдыхать. Тот, кто говорит: «Я не умею лежать на пляже пузом кверху», у большинства из нас вызывает уважение, а не жалость.

Много ли найдется среди нас тех, кто посвящает свою жизнь воспитанию собственной души? Нет. Большинство занято восхождением по карьерной лестнице. Мы знаем: делать карьеру – это хорошо. Не сделавший карьеру – неудачник. Мать, родившая и воспитавшая семерых детей, пользуется в обществе гораздо меньшим уважением и известностью, чем олигарх, покупающий футбольный клуб.

Это плохо?

Я не судья никому. Да и как я могу судить, если я сам живу в этом обществе и часто вынужден подчиняться его законам? Для нашего разговора важно не то, хорошо это или плохо. Важно, что это – так.

Почему?

Да потому, очевидно, что в таком мире сильно возрастает роль обмена фактами, то есть роль интервью. Нам трудно себе представить, как невероятно увеличилось количество информации в современном мире! Экономисты подсчитали, что за полторы тысячи лет от Иисуса Христа до Леонардо да Винчи объем информации удвоился. А теперь он удваивается каждые полтора года. Представляете?

Ничего себе!

Поэтому так и возрастает роль интервью не как жанра журналистики, а как жанра жизни.

И тут я должен сделать паузу.

Это еще зачем?

Для того чтобы объяснить мое нагло-рекламное заявление: мол, эту книгу надо прочесть всем.

Обещал ведь объяснить позже, то есть ниже? Вот это самое «ниже» и настало.

Если интервью занимает большую часть нашего общения, то любая книжка, рассказывающая, как его вести, – необходима всем.

Даже если выяснится, что автор во всем не прав и вообще пишет глупости – а этого никогда нельзя исключать, – то нельзя исключить и того, что это будет глупость, от которой имеет смысл оттолкнуться в собственных размышлениях.

Тут ведь интересная штука получается. Очень важному человеческому умению, а именно: брать интервью в повседневной жизни, нигде не учат. Естественно поэтому, что о том, как это делать, никто и не думает.

На факультете журналистки МГУ, где я учился, а затем преподавал, жанру интервью уделялось… полгода.

Всего-то?

Всего-то. Если уж журналистов, для которых умение брать интервью – необходимейший профессиональный навык, так учат, то что уж говорить обо всех остальных людях?

Напомню предупреждение, с которого я начал книгу: я никоим образом не настаиваю на том, что мое мнение – истина в последней инстанции. Я просто предлагаю подумать над тем, как получать необходимую вам информацию. Как из моря информации, которое обрушивают на вас общество в целом и каждый человек в отдельности, вытащить то, что необходимо именно вам?

Люди имеют странную особенность: они очень редко отвечают на вопрос, который им ставишь.

Спрашиваешь человека: «Как ваша фамилия?», а он отвечает: «Моя?» Интересуешься, скажем, на эфире «Ночного полета» у какого-нибудь режиссера: «Почему вам кажется, что ваш спектакль нужен именно сегодня?», а он в ответ: «Мы работали над постановкой целый год». Бывало, по молодости задашь девушке вопрос: «Ты меня любишь?», а она: «Ну чего, прям так сразу сказать?»

Поэтому нужную информацию от человека надо уметь получать. Сам-то он ее, блин, не дает часто даже не специально, не со зла, а просто привычки у него такой нет: информацией делиться.

Вообще, мне кажется, наш мир был бы прекрасен и удивителен, если бы каждый человек – будь то инспектор ГИБДД, врач, продавец, политик или просто прохожий, у которого вы спрашиваете дорогу, – умел бы четко отвечать на поставленный вопрос. Но это мечта. Реальность такова, что ответ на свой вопрос надо выуживать.

Кроме того, я абсолютно уверен: интервью – это категория философская.

Как это: интервью – философская категория?

Так это.

Это не ответ, а хамство какое-то. Объясните!

Объясню. Но чуть попозже. Пониже то есть.

Поехали дальше.

Итак, определимся, как говорится, с терминами: что такое интервью?

Интервью – это самый популярный вид межличностного вербального общения двух свободных людей, при котором интервьюер ставит своей целью получить необходимую ему информацию от собеседника или собеседников.

Понятно?

Не до конца.

Правильно. Очень много надо выяснить: и что такое «вербальный», и что значит «свободные люди». Да и с понятием «информация» неплохо бы разобраться…

Будем разбираться?

Будем. Прямо в следующей главе.

Источник: http://www.plam.ru/psiholog/ne_molchi_ili_kniga_dlja_teh_kto_hochet_poluchat_otvety/p3.php

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.